— Твоя мама очень мудрая, — радостно согласилась Хай Лии. — Это правда! Когда я работаю над новым костюмом, время пролетает совершенно незаметно, хоть я тружусь часами. — Хай Лин оглядела остальных. — И иногда, когда мне приходится делать проект по физике, я стараюсь вспомнить это чувство — и мне сразу становится проще работать над проектом.

Ирма надула щеки и шумно выдохнула, закатив глаза.

— Хай Лин, ты все-таки не можешь быть серьезной. Ты хочешь сказать, что можно убедить себя, будто мне нравится делать проект по физике?

— Ну, может, не совсем, хи-хи, нравится, но захватывает!

Корнелия легла на стол и положила голову на кулак. Она хитро улыбалась Ирме:

— Скажи-ка, Ирма, есть ли на свете что-нибудь такое, что тебе по-настоящему нравится? Помимо гримасничанья и передразнивания знаменитых артистов?

Ирма развела руками и запротестовала:

— Конечно! Много всего! — Тут она остановилась и растерянно оглядела подруг. — Правда! Мне нравится… должно же быть хоть что-то!

Подружки Ирмы откинулись на спинки стульев и демонстративно скрестили руки на груди. У Ирмы выступил пот:

— Ну, помогите же мне! Ну… мне нравится гулять с вами…

— Не считается, — перебила ее Корнелия. — Это должно быть что-то, что нравится тебе, И другие люди не имеют к этому никакого отношения.

Ирма выгнулась, скосила глаза и взвыла, как тюлень. Подруги изо всех сил старались не рассмеяться, но Хай Лин всё же не выдержала и разразилась хихиканьем.

— Ох, Ирма, ты, конечно, отлично умеешь смешить… но, может быть, есть еще что-нибудь, что тебе нравится? — спросила она, утирая слезы от смеха.

Но Корнелия была полна решительности:

— Нет, это должно быть признание Ирмы. То, что тебе, Ирма, самой бы очень хотелось делать.

— Кажется, у тебя что-то пошло лучше? — спросила Тарани.